Удачная охота на уток.


На охотеt="605" />

На охоте

Обычно договариваемся, что либо до первого выстрела, либо до первого взятого. Потом охотники — кормовой «трудяга» и носовой «стрелок» — меняются местами. Так мы с папаней охотились с одним ружьем. Да в этой ситуации, даже когда потом уже оба были с ружьями, второму редко удается выстрелить. Во-первых, смотрим обычно вперед, а через
голову не будешь ведь стрелять, а во-вторых, маневр лодкой не менее важен, чем действия стреляющего, а взять в руки ружье — значит бросить шест. Плеск шеста по воде, не говоря уже о касании его борта лодки, тоже не допускается — должна соблюдаться полная бесшумность движения. Другое дело, когда, умаявшись, оба решаем стать. Лодка тогда врезает в нужном месте мысок камыша так, чтобы носовой мог осматривать ареал, не вставая с  места, но и кормовой, будучи достаточно замаскированным, тоже мог следить за своим сектором.   Отогнутые в стороны, раздвинутые бортами камыши пригибаем по возможности над лодкой для улучшения маскировки с воздуха. И, приготовив оружие и направив его во внешние стороны носа и кормы, достаем из-под заднего сиденья рюкзак с припасенной снедью.
При дефиците, начатом в горбачевские времена, вместо фляжки с водкой случалось иметь «охотничье шампанское», представляющее собой технический спирт, разведенный пепси-колой в пропорции 50 на 50. «Зверский напиток получался, заведомо крепче 40 градусов, а шибающие изнутри при выпивании газы давали недетскую отрыжку, и глаза от выпрыгивания приходилось придерживать пальцами свободной руки. На закуску извлекались домашние холодные котлеты, жаренные накануне мамулей, традиционные для всех путешественников вареные яйца, какая-нибудь колбаска или купленный в  пятницу на рынке полукопченый карбонад,  свежие помидоры и огурчики, сорванные утром на даче, зеленый лучок с луковичкой оттуда же и другие нехитрые припасы. Выпивали всегда по три раза, плеснув на донышко крышки из под термоса. Трапезу обычно завершала та же крышка, только с крепким, душистым чаем или спелый сочный персик. Однако статистика говорит, что стоит только присесть, как тут же начинается бешеный лет. Приходилось бросать надкушенный бутерброд и хвататься за двухстволку. Тут даже традиция возникла: если долго что-то ничего не взлетает, то , значит пора сесть «переломить масть». А вот уже и вечереет…
Хорошо, когда нет ветра, идти на базу, поглядывая через плечо в сгущающихся сумерках на яркий фонарь па другой стороне — одно удовольствие. Вроде на небе уже и нет ничего, но по отражению в воде видна тень. Но главное —  звук! Этот звук невозможно забыть, его, даже услышав ночью, спросонья, ни с чем не спутаешь, он заставит немедленно встрепенуться и начать вглядываться в бездонное небо. «Фых-фых-фых-фых-фых-фьтх-фых…» — учащенно машут где-то над головой утиные крылья. Нет прошла мимо… Ага, да вот же она, совсем над головой шла!
Ну вот уже и протока, ведущая к базе, и сам причал. Перетаскивание основных вещей, что бы не намокли от росы. Уток — в тряпочный мешок пока, чтобы не сели мухи, пока будем на утрянке. Дышится в сосновом бору божественно! Как бы ни хотелось вставать впервые секунды пробуждения, но охота — это охота, ради нее и приехали. И вот уже гребем, стараясь опередить занимающийся на горизонте рассвет, к своим потайным ориентирам. По утреннему туманчику полусонные утки даже во вчера обшаренных закутках — лакомая и желанная добыча. Потом, с рассветом, — лет. Тут уж надо только встать в камыши и не зевать! С закруглением лета — опять по вчерашнему сценарию: кто-то на шест — и поехали!
Когда возвращаешься к 12:30, на пристани уже ждут пара молодых ребят или девчат, видно, практиканты-орнитологи. Просят показать, кого настреляли, и переписывают все в свою книжечку, если есть окольцованные, то смотрят более внимательно. Статистика! С 13:00 начинается пора рыболовов, но в принципе после 12:00 стрелять уже не разрешается, из безопасности — самые нетерпеливые из них уже гребут охотникам навстречу. Они нам не мешали в течение суток, и мы не будем.
Теперь начинается самая утомительная из всех процедур. Это — обработка битой дичи. Все  вываливается где-нибудь в ближайшем овражке, и начинается щипка и потрошение. Брат — тот вообще не терпит это занятие, сдирает шкурку «чулком» вместе с перьями, не мороча себе голову, но и лишая себя самой вкусной прелести — подкожного жирка. Запеченная в фольге вместе с кожей, нашпигованная чесночком и посыпанная пряностями утка неизмеримо сочнее, ароматнее и эстетичнее…
Возвращаться с охоты всегда немного грустно. Ведь готовился и ждал этого события недели и месяцы, и в сравнении с этим промежутком о пролетевшем как миг счастье всегда вспоминается с сожалением, несмотря ни на какие проявления удачи и полные закрома добычи.

Охота и рыбалка.   Вадим Семашевлка.   Вадим Семашев.

comments powered by HyperComments